Наверх
3 сентября 2007, 10:00, StarStory.Ru

Табриз Шахиди. Откровения звезды

Он молод, обаятелен, амбициозен и умен. Он ворвался в мир шоу-бизнеса, чтобы разрушить все существующие стереотипы. Он окончил музыкальное училище при Московской государственной консерватории им. П. И. Чайковского и знает все о классической...
Табриз, расскажите, как Вы пришли в эту столь престижную нынче профессию – шоу-бизнес?

Престижная? Думаю, что эта профессия очень тяжелая. В то же время нет никакой рутины, и это самое главное. Однообразие – это то, из-за чего очень многие профессии не так интересны. А пришел я к этому после того, как долгое время работал на радио продюсером музыкальных программ, где и знакомился со звездами шоу-бизнеса. Кроме того, у меня ведь музыкальное образование, поэтому артистам, настоящим композиторам и продюсерам всегда были интересны мои собственные рассуждения о музыке и направлениях.

Вы получили классическое образование – окончили музыкальное училище при Московской государственной консерватории им. П. И. Чайковского, Высшую академию музыки в Вене по классу фортепиано. Никогда не думали пойти по следам своего отца Толибхона Шахиди – народного артиста Республики Таджикистан?

Отец мой – композитор, но так получилось, что я не продолжил его творческую линию жизни и, как Вы правильно заметили, получил образование как пианист. Сейчас на нашей сцене с различными шоу прямо-таки «звездопад» композиторов и исполнителей. Хотя я считаю и был тому свидетелем (мой дед композитор и отец), композиторскому делу надо учиться очень много лет и далее всю жизнь. Так считает отец, который закончил Московскую государственную консерваторию им. Чайковского, класс великого Арама Хачатуряна. Он учился в лучшей консерватории мира и сейчас является мастером своего дела, продолжая лучшие традиции русской советской композиторской школы. Тому подтверждение – недавний авторский вечер в КЗ им. Чайковского в исполнении государственного симфонического оркестра им. Светланова. То, как он владеет оркестром, переплетая сильнейшую композиторскую школу с древней народной культурой, восхищает сейчас целые поколения. Кстати, недавно меня, мягко говоря, поразило высказывание Андрея Кончаловского: «…Кто-нибудь пишет симфоническую музыку? После Шнитке, который разрушил все основы классической музыки, пришли такие, как Губайдулина и Канчели, и дорушили уже все до основания. Закат. Окончательный». Мне вообще-то всегда казалось, что если человек в чем-то мало сведущ, то лучше не высказываться, тем более, если сказанное звучит как разоблачение. Хочется думать, что его неправильно поняли, или он что-то не дослушал в музыке названных им композиторов, или не так расставил акценты. Не его, Кончаловского, вина, что композиторы конца ХХ века попали в эпоху начала конца света, когда «рыночная стоимость» заменила художественное достоинство, когда «что нельзя продать, то не искусство». И еще, ведь Шнитке, Губайдуллина и Канчели писали не классическую музыку, а свою… Я очень хочу при удобном случае подарить мэтру российского кино А. Кончаловскому диски с музыкой своего отца.

Уверена, он их оценит. И в данном случае его цитата не имела отношения к конкретным личностям в искусстве. Мне кажется, Кончаловский размышлял в целом о смещении приоритетов в музыке… Не согласны?

Не согласен. Он говорит о том, что именно эти конкретные композиторы разрушили основы классической музыки. Для справки: основы классической музыки разрушил еще Игорь Стравинский в начале 20 века. Несмотря на это, я не считаю, что это закат симфонической музыки.

Табриз, проекты, которыми Вы занимаетесь, далеки от популярной музыки. Они имеют отношение к элитарной культуре. Скажите, Вы, как человек, отдавший фортепианному искусству 17 лет, пытаетесь передать артистам свое отношение к традициям, унаследованным в консерватории, привить хороший вкус своим подопечным и как результат слушателям?

Нет, не пытаюсь и делать этого не буду. Потому как оригинальность продукта, созданного настоящим артистом или композитором, коверкать нельзя. Редактировать, советовать (если говорить о форме и звучанию, например, песни) – это да, но это только ради тех самых правил, которые навязаны радиостанциями, программными директорами, тенденциями и т.д. В классике все иначе. Там важно, наоборот, донести до слушателя то самое эффектное и оригинальное, что есть у артиста, и навязывать свой вкус как минимум бестактно.

Вы считаете продюсирование своим призванием?

Не думаю, что на данном этапе я смогу безусловно подтвердить ваши слова, но уверен, что у меня это пока очень хорошо получается. Любимое дело – да. Всегда ли буду этим заниматься? Думаю, да. Но компания «Империя Музыки» – это еще и концертная деятельность, которая также очень многогранна.

Очень часто со многими проектами Вы работаете без контрактов и обязательств. Вы любите рисковать или на сто процентов доверяете своим артистам?

Это было раньше. Но доверие в любом случае – это самое важное. Конечно, чтобы мой труд не пропал даром, надо обязательно подкреплять отношения с музыкантами документально. И, в первую очередь, для того чтобы внутри команды и в отношениях с продюсером не было хаоса. Есть непререкаемые правила игры, которые и прописываются в таких контрактах.

А за какие проекты Вы бы никогда не взялись?

Девять из десяти проектов, с которыми меня «знакомит время и обстоятельства», не имеют шансов на попадание на большую эстраду, и мне после прослушивания приходится объяснять молодым музыкантам, что, даже если материал достаточно хороший, финансовых вливаний требуется немало. Что касается личных предпочтений, то жанровой разницы нет: сейчас из музыкальных проектов я начал заниматься белорусским интелл-рок-проектом «J:Морс», а также московской группой «OUTLOUD» – роскошные девочки с великолепными вокальными данными, которые поют в стиле jazz-funk.

Но иногда даже важно разубедить проект/артиста и/или инвестора вкладывать/развивать то или иное начинание в шоу-бизнесе. Консультации на эту тему я провожу практически ежедневно. Для того чтобы быть звездой, надо четко следовать очень многим правилам российского шоу-бизнеса, а артисты часто не представляют себе, что это такое. Я, в свою очередь, пытаюсь создать свои правила игры, когда самым важным в продвижении артиста является его профессиональный уровень.

И в этом ваше главное отличие как продюсера от деятельности своих коллег по цеху?

Да. У нас совершенно разный подход. Мне хочется показывать что-то новое, что-то оригинальное. Различие также собственно в работе над творчеством.

А есть среди ваших проектов самый любимый?

Нет. Если я работаю с проектом, то, значит, я уважаю и люблю музыкантов, артистов и то, что они делают на высочайшем профессиональном уровне.

С Владимиром Соловьевым у вас не просто деловые отношения. Говорят, вы в жизни друзья?

Мы уже три года очень плотно работаем и общаемся и по совместным проектам, и просто как друзья. Мало кто может себе представить, каков Соловьев на самом деле. На телевидении он обязан быть в одном образе, на радио – в другом, и это не маски, это профессиональный подход к работе, к обязанностям. Даже когда он совсем не в настроении, он обязан держать публику, а значит, и рейтинг. А в жизни все совсем иначе. Многим кажется, что он такой же жесткий и «опасный», но это заблуждение. Он умеет слушать, а главное – слышать. Он – пример высокоинтеллектуального собеседника, который, прежде чем сделать то или иное заключение или выразить мнение, доберется до самой истины. Он никогда не будет голословно или, не дай Бог, поверхностно обсуждать тот или иной вопрос. И это говорит о его высокой планке, которую он поставил себе, работая в журналистике. Соловьев имеет полное право высказывать свою точку зрения, потому что он очень много знает. Кроме всего прочего, Соловьев идеально точно разбирается в большом бизнесе, когда очень большие бизнесмены и целые корпорации прислушиваются к его мнению и действуют точно его рекомендациям.

Скоро у Владимира очередной творческий вечер…

Да, 19 сентября, и я настоятельно рекомендую посетить его тем, кто еще сомневается в компетентности Соловьева, в данном случае в вопросах политики. И еще он очень тонкий и гибкий человек, но такой он только с самыми близкими, к коим я себя осмелюсь причислить.

Табриз, расскажите, как рождаются идеи проектов, что является определяющим?

Проекты рождаются тогда, когда рождается талантливый человек, и я, конечно, не имею к этому никакого отношения (смеется). Наша встреча с ним происходит намного позже, через какое-то время, когда артист выучится и станет профессионалом. Вот здесь и нужна помощь продюсера, промоутера, который и возьмется за то, чтобы о нем узнало как можно больше людей, и будет делать все, для того чтобы настоящее искусство было более доступно. Но это мои правила, отличные от правил других продюсеров.

Вы по характеру лидер. А как это качество уживается с тем, что профессия продюсера все же профессия второго плана? Она остается за кулисами звездной жизни, в тени артиста?

То, что я лидер, – это бесспорно, хоть и нескромно. Но это не имеет отношения к работе с артистами. В работе самое большое удовлетворение я получаю от грамотных и правильных промо-усилий и как следствие красивых и настоящих выступлений своих артистов при полных аншлагах. Мне приятно видеть удовольствие и восхищение коллег, лучше других понимающих смысл моей деятельности, которые могут по достоинству оценить усилия, развитие и результат.

Человеческий фактор во взаимоотношениях с вашими подопечными как влияет на конечный результат? Как Вы встречаетесь, а главное, по каким причинам расстаетесь с артистами?

Самое важное – чтобы артисты мне поверили. Однако я никому не обещаю золотых гор и первые места в чартах. Поэтому, видимо, и верят. Я стараюсь объяснить музыкантам, что только большим трудом и верой в свои силы можно победить. Ничего просто так не происходит...
Подпишитесь
Пока ни одного комментария, будьте первым!
Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться.
9269 фильмов из 10 крупнейших онлайн-кинотеатров
История моих просмотров