Наверх
27 апреля 2005, 10:10, Кино Mail.Ru

Обреченный соблазн. Джон Фридман

Удивительное событие - внезапное появление Андрея Кончаловского в Московской театральной жизни. Конечно, Кончаловский - известный кинорежиссер, чья карьера в кинематографе началась более 40 лет назад с работы над "Ивановым детством" и "Андреем Рублевым" с легендарным Андреем Тарковским. Собственные фильмы Кончаловского, такие как "Романс о влюбленных" (1974) и "История Аси Клячиной, которая любила, да не вышла замуж" (1967) уже стали классикой. Значительный успех имели его голливудские фильмы, в особенности "Поезд - беглец" (1985). "Одиссей", его телесериал, предназначенный для американского проката, часто повторяется на кабельном телевидении. И вот теперь, в 67 лет, он занялся театральными постановками. Его московским дебютом в прошлом году стала "Чайка" Чехова, полная энергии и прекрасных деталей. В этом сезоне продюсерский центр Андрея Кончаловского совместно с Театром на Малой Бронной создал изящную, неотразимую интерпретацию "Фрекен Жюли", психологической драмы Августа Стриндберга о столкновении полов и социальных классов. Появление этих постановок не сопровождалось шумом и приветствиями. Но в данном случае интересны не фанфары, не шумиха и даже не их отсутствие. Интерес вызывает глубина, качество, и, я бы сказал, совершенство работы, представленной на сцене. Кончаловский будто бы не возникал в Московском театральном мире, а существовал здесь всегда. Это невероятно, что в городе так богатом талантливыми режиссерами самых различных стилей, Кончаловский предлагает то, что никто кроме него не делает - тонко настроенный мир с великим множеством оттенков, прочно стоящий на традициях психологического, реалистического театра. Популярно мнение, что традиционный театр устарел. Я сам не раз говорил нечто подобное. И вот появляется Кончаловский, чтобы доказать нам, что проблема не в устаревшем стиле. Проблема, скорее, в том, что почти никто из режиссеров не способен использовать все богатство традиций. Реалистический и психологический театр настолько подавлен бессмысленными комедиями положений и так называемыми "реалити-шоу", что находится на грани исчезновения. Двумя своими свежими постановками Кончаловский возродил этот вид во всем его великолепии. Я не рискну быть оптимистом относительно будущего театра. Возможно, эти спектакли - как яркая вспышка перед окончательным обрушением театральных устоев. Если так, это делает эти постановки еще более ценными. Кончаловский умеет задать тон еще до начала действия. В "Мисс Жюли" этому способствуют массивные, реалистичные декорации Любови Скориной, которые еще пустые уже много обещают. Мрачные и запущенные с ощутимо обжитой атмосферой, они представляют кухню, где в течение одной ночи перевернутся три жизни. Однообразие цвета в сочетании со множеством мелких деталей создает впечатление целого мира, существующего далеко за пределами видимости. По ходу спектакля впечатление усиливается, благодаря освещению, разработанному Андреем Изотовым. Оно помогает в ключевые моменты вывести на первый план важные детали - огонь печи, зловеще отражающийся от стен; поношенные сапоги для верховой езды отсутствующего хозяина, одиноко стоящие на столе в центре сцены; рассвет в пышном саду за окнами кухни. Согласно канонам мировой драмы, пьеса Стиндберга является одной из самых трудных. Это рассказ о соблазнах, разочарованиях и горьком предательстве, словно чума, поразившая три жизни в колдовскую Иванову ночь - аристократки Жюли, слуги ее отца, Жана и служанки Кристины. Взгляд самого драматурга на отношения мужчины и женщины полон скорби яда, как и его убежденность в том, что классовые различия являются непреодолимой преградой между людьми. Кончаловский нисколько не смягчает эту концепцию. Наоборот, он расширяет ее рамки, включая мрачные эмоциональные оттенки и психологические полутона, которые свойственны современному искусству. Взаимоотношения характеров обнажают сложные яркие живые личности. Их слабость и несостоятельность не в коем случае не затмевают их очарования и врожденную человечность. Притягательность постановки Кончаловского в том, что в ней нет ни одного клише, с которыми легко можно столкнуться, при постановке драмы Стриндберга. "Мисс Жюли" в трактовке Кончаловского - это не столько повествование о противостоянии полов или о социальной несправедливости, сколько исследование человеческого стремления к свободе. То, что подобное стремление может быть опасным и трагичным, делает спектакль еще более значимым. Алексей Гришин в роли Жана, подобно хамелеону, демонстрирует чудеса перевоплощения. В его работе нет ничего вульгарного и безвкусного. Все его переживания идут изнутри. Происходящие с ним перемены отражаются в его глазах, в его манере общения с окружающими - бесцеремонное собственническое высокомерие в обращении с Кристиной мгновенно сменяется робостью и раскаянием при первом появлении Жюли. Все это затем перерастает в сочетание отталкивающего превосходства и детской ранимости, когда он позволяет Жюли соблазнить себя, и пара быстро планирует побег. Жан в исполнении Гришина не поддается точному определению. На него нельзя просто навесить ярлык "грубый и меркантильный", хотя он, несомненно, таков. Он, как говориться, человек, и как любой человек, он способен претерпеть изменения к лучшему. Юлия Высоцкая создает образ Жюли, полный смятения. Взращенная в ней матерью ненависть к мужчинам не до конца овладевает Мисс Жюли. Она всей душой привязывается к Жану, и ей безразлично неминуемое презрение общества, как расплата за связь с лакеем. Она искренне убеждена, что выше социальных предрассудков, пока она находится во власти сексуального влечения, приведшего ее в постель Жана. Но, реальность превращает ее в клубок противоречий и конфликтов. Охваченная стремлением вырваться за рамки запретов, продиктованных обществом и семейной историей, она не может поступить согласно своим желаниям. История Жюли в представлении Высоцкой становится смелой, но обреченной попыткой стать независимой личностью. Точно осязаемое исполнение Дарьи Грачевой в роли отвергнутой невесты Кристины, чьи природная мудрость и знание жизни уравновешивают эмоциональный хаос, во власти которого оказываются Жюли и Жан. Важнейшая черта характера Кристины - достоинство, с которым она держится, будучи оскорбленной своим возлюбленным и его любовницей. Филигранность Кончаловского в построении взаимодействия характеров - поразительна. Просто физически ощущается, изменение гравитационного поля на сцене с чьим-либо появлением либо событием. Это одно из тех качеств театра, которое не поддается словесному определению, но которое мгновенно чувствуется зрителем. И это несомненный признак работы Мастера. Напрашивается предположение, что Кончаловский привносит на сцену кинематографическую детальность и достоверность. Но я видел множество известных кинорежиссеров, которые беспомощно спотыкались, пытаясь перенести законы экрана в театр. Кончаловский, напротив, обладает врожденным чувством сцены. Это хорошо, что он дает нам возможность видеть его театр. Copyright (c) 2005 The Moscow Times. All rights reserved. URL of this page: http://context.themoscowtimes.com/story/141820/
Подпишитесь
Пока ни одного комментария, будьте первым!
Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться.
9182 фильма из 10 крупнейших онлайн-кинотеатров
История моих просмотров