Наверх
27 августа 2006, 9:59, StarStory.Ru

Петр Дмитриев. Эксклюзивное интервью

С самого детства он выбрал правильный курс на развитие элитарной культуры и вот уже много лет своим музыкальным творчеством на высоком профессиональном уровне подтверждает выполнение своей миссии..

С самого детства он выбрал правильный курс на развитие элитарной культуры и вот уже много лет своим музыкальным творчеством на высоком профессиональном уровне подтверждает выполнение своей миссии...

Его концерты в залах Московской консерватории, концертном зале им.П.И. Чайковского и Большом зале Санкт-Петербургской филармонии им. Шостаковича, выступления в России и за рубежом находят неизменно восторженный прием публики и доброжелательные отзывы прессы. Известный пианист Петр Дмитриев в эксклюзивном интервью starstory.ru рассказал, как классическая музыка навсегда стала неотъемлемой частью его жизни.

Петр, ваш отец, Георгий Петрович – известный композитор – как-то повлиял на вашу судьбу?

Безусловно, родители во многом повлияли на мой выбор. Я с пяти лет прошел традиционный путь профессионального музыканта. Изначально я в полной мере не осознавал, зачем мне это нужно, продолжал творческий путь своей семьи. Но в осознанном возрасте я понял, что музыка – это мое, все то, чему я готов посвятить всего себя. Хотя признаюсь, заниматься музыкой – очень непросто. Не всегда есть силы продолжать что-то начатое, когда кажется: то, что ты делаешь, мало кому интересно..

Видимо, необходимо необыкновенно любить свою работу, чтобы добиться большого успеха...

Без трудолюбия, чувства долга и ответственности вообще мало что может получиться. Но удовольствие от того, что ты делаешь, также немаловажно. В своей профессии, прежде всего, нужно быть честным.

Смотрите эксклюзивные фотогалереи

Вам не приходилось ощущать себя в детстве не совсем полноценным ребенком: в то время как ваши сверстники гуляли и посвящали все свое свободное время самим себе, вы занимались музыкой?

Знаете, такого ощущения не было, поскольку почти все мои друзья учились со мной в Центральной музыкальной школе для одаренных детей, и в каждом доме стояло пианино, на котором мы занимались после занятий. Получается, изначально у нас у всех не было детства как такового. Но было здоровое соперничество: кто лучше, смышленнее, вдохновеннее. Это подстегивало нас заниматься все больше и больше. Так уж сложилось, что у нас почти не было времени гулять по дворам или смотреть телевизор. Мне всегда нравилось то, что я занят. Это чувство я испытываю до сих пор.

В юном возрасте мальчикам особенно непросто быть чрезмерно усидчивыми. А игра на фортепиано требует стопроцентной концентрированности и внимания... Легко ли вам было собраться?

Концентрация внимания просто необходима пианисту. И если мне – ребенку – не всегда было это понятно, шли в ход разумные наказания со стороны родителей. Меня заставляли, иначе нельзя дисциплинировать. А со временем подобное воспитание привело к самодисциплине.

Ранние гастроли как-то сказались на вашей самостоятельности?

Самым положительным образом. Нервы и волнение перед первыми выступлениями вдали от дома помогли мне самоорганизоваться. Музыкальная школа вообще для меня была хороша тем, что во многом воспитывала и премировала, давая возможность посмотреть мир. Со своими концертами я объездил весь союз. Это способствовало профессиональному развитию меня как личности.

Максим Венгеров – всемирно известный скрипач – ваш очень хороший друг... Очень редко так бывает, что два друга детства становятся всемирно известными музыкантами. Известность и слава помогли вам сплотиться или, наоборот, разбросали вас по свету?

К сожалению, разбросали. С восьмого класса Максим разъезжает по загранице: живет в Израиле, Америке, вот сейчас он обитает в Голландии. Несмотря на расстояние, я всегда знаю, что происходит в его жизни. Недавно, например, он играл в Москве. Так что, иногда мы видимся. У нас даже была идея создать какой-то совместный музыкальный дуэт. Венгеров – большая величина в музыкальном мире. Дай Бог другим музыкантам, добившимся чего-то, достичь такого же высокого профессионального уровня.

А в свободное время какую музыку вы слушаете?

Я предпочитаю джаз. Еще люблю Стинга. Из наших – всегда рад сходить на концерт группы «Umaturman» (улыбается).

Вы сейчас можете назвать человека, который коренным образом повлиял на ваш музыкальный вкус, помог вам стать тем, кем вы являетесь сейчас...

Таких людей очень много. Вначале – мои родители-музыканты. Потом – были педагоги: Лев Николаевич Наумов, Илья Романович Кличко, – это потрясающие музыканты. Еще я с детства преклоняюсь перед творчеством великого румынского пианиста Дину Липатти. Я уже не говорю про Святослава Рихтера, который своим кругозором и талантом помогает каждому музыканту.

Я много читала, что ученики Льва Николаевича Наумова перенимают совершенно особенную манеру исполнения, игры, чувств. В чем эта особенность у ученика маэстро Петра Дмитриева?

К сожалению, еще пока никто не разгадал на сознательном уровне уникальную передачу, глубинную тайну педагогического почерка Льва Николаевича. Тем не менее, каждый по-своему наследует и использует его игру в своем творчестве. Это некая родственная передача из поколения в поколения – в этом его большой секрет и заслуга. Лев Николаевич, прежде всего, был большой личностью. И, кроме профессиональных навыков, он давал нам много человеческого и искусствоведческого, тем самым раздвигал и расширял границы возможного.

На ваш взгляд, самое сложное испытание в профессии музыканта?

Самая большая сложность в нашем деле – не падать духом и не разочаровываться. Я знаю примеры множества талантливых людей, у которых что-то не складывается или не идет в карьере, и они, разочаровываясь, завязывают с творчеством.. Пианист, интерпретатор, артист должен уметь преодолевать подобные кризисы и неудачи в жизни. К сожалению, сегодня у нас востребовано все самое далекое от классики.

То есть в своей профессии вам приходится сталкиваться с таким понятием как невостребованность?

Конечно. Высокое искусство – жанр не массовый, а элитарный. И он не может быть достоянием каждого и всякого. Восприятие высокой культуры должно быть в подсознании, чтобы принимать и любить – надо понимать. А чтобы понимать, необходимо, чтобы это было воспитано в человеке. А на уровне государства подобное воспитание не культивируется.

Другими словами, анализируя запросы, желания и вкусы нашего общества, делается ставка в основном на массовую культуру?

Верно. Человек видит только то, что его постоянно окружает. В последние годы жанр пародии и развлечений подменил понятие поистине высокого искусства. Низкокачественный продукт, к сожалению, популярен. И в этом виноват не сам слушатель, а люди, которые зарабатывают на массовой культуре и губят общую эстетику.

Почему бы не заняться всерьез воспитанием вкуса к элитарной культуре?

Плыть по течению всегда проще, чем против него. Согласитесь, почитателей классики очень мало. Это та публика, которая воспитывалась на высоком еще с советских времен и смогла пронести это через года, это некая прослойка интеллигенции, близкой к искусству.

А как же современный слушатель?

Заинтересованному высоким искусством слушателю стараются привить хороший вкус. Современная филармония вышла на новый уровень менеджмента. В последнее время в классике все чаще работают промоутеры: музыкальные концерты сейчас можно отрекламировать, интересно преподнести и преподать так, чтобы заинтриговать слушателя. Можно сказать, происходит некий момент закладки кирпича нового слушателя – образованного и разбирающегося в искусстве и высоком творчестве...

А дальше все зависит от музыканта?

Да. Вот лично для меня главное – заполучить человека в зал на концерт. А дальше я сделаю все от себя зависящее, чтобы впечатление было положительное. Потому что произведения Моцарта и любого другого великого композитора в любой интерпретации не может оставить равнодушным ни банкира, ни интеллигента, ни бродягу.

Многие оправдывают свою незаинтересованность классикой тем, что не понимают музыку...

А ее и не надо понимать. Ты не критик и не профессор консерватории, чтобы воспринимать музыку с точки зрения формы и интерпретации. Нужно просто заставить себя послушать и увидеть результат, как ты прикоснешься к вековым ценностям.

Один из основных инструментов в вашей профессии – это руки. Существует ли какая-нибудь гимнастика для рук, которая помогает расслаблять и, наоборот, напрягать мышцы перед выступлениями?

Все это индивидуально для отдельного пианиста. Но всегда важно держать себя в форме и поддерживать уровень физического совершенствования. Главное – не сами руки, которые по сути своей являются материальным носителем того, что мы воспроизводим. Мы же не создатели, а переводчики, интерпретаторы и воспроизводители, в высоком смысле этого слова.

У вас бывает такое, что вы выходите на сцену, садитесь за пианино и вас охватывает такое волнение, будто вы выступаете впервые?

Чем чаще я играю, тем уверенней себя чувствую. Скажу честно, ни один пианист не выполняет свою работу на все сто процентов. Никогда не бывает все отлажено. Но зрители этого не замечают, так как в большинстве случаев это самокритика и внутренний ценз музыканта. Есть правило – не выносить на большие залы и мероприятия свежие номера: лучше постажироваться с ними в провинции, экспериментируя и импровизируя. Это называется – обыграть свежий материал.

Петр, а...

Подпишитесь
Пока ни одного комментария, будьте первым!
Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться.
9187 фильмов из 10 крупнейших онлайн-кинотеатров
История моих просмотров